введите цифры на картинке если цифры не разборчивые 
|
| Подарить подарок |
Добавить в Ленту |
ЕЩЕ |
ЗаметкаДневник. |
Всего записей: 420, комментариев: 623 |
Рубрики: все, цитаты, Стихи, Рассказы, Фото, заметки разные, не для всех, Избранное из перписки с М, Вино и прочие вкусовые
Только с горем я чувствую солидарность. Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность. (С) И.А.Бродский
|
||||||
Она: O_o Where are you from? Он: German))) Она: We fucked you at 45)))
|
||||||
человеческого «я»: жарко возрастающее счастье, — миг небытия. Сладострастье — это вдохновенье тела, чуткого, как дух: ты прозрел, ты вспыхнул на мгновенье, в трепете потух. Но когда услада грозовая пронеслась, и ты затих, — в тайнике возникла жизнь живая: сердце или стих... В. Набоков.
|
||||||
|
||||||
|
||||||
|
||||||
Тогда болью оголенного нерва свело у меня челюсти от его меткого укола, лишнее было удалено, а остальное неспеша начало становиться по своим местам. Вот так небольшая лишка портит в итоге добротную вещь – и чем красивее в целом композиция, тем контрастнее халатный ляп. Фильм о возможной любви "Шанель Коко и Игорь Стравинскиий" настолько хорош, что когда сильные пальцы Стравинского сжимают французские булки фантомная боль пронзает мне челюсть и я иду курить на балкон.
|
||||||
|
||||||
 развешиваем мучные серьги с изображением альтернативной истории Замка Ричарда, находу заселяя его тем самым Львиным Сердцем и прокладываем неафишируемый маршрут крестовым походам, делая небольшой крюк через Киев, благо удивленные глаза и разинутый рот -"Шооооо, прааааавдааааа?" еще больше разжигает нашу фантазию. А вот я торопливо тяну за длиннопалую кисть блонд-каре вверх по лестнице мимо пресловутого замка, что бы целоваться в контровой панораме, вот уже через год выбираю на антикварных развалах кольцо черненого серебра с аметистом, которое будет откидывать каштаны волос, падающие на византийский румянец при паковке вещей. Вот улыбающийся Луи задергивает бархатную штору поверх входных дверей в только что открытом им первом Вернисаже. Вот разливаю коньяк по пластиковым стаканам и пьем за Михаила Афанасьевича во дворе его дома, слушая непривычный для Киева твердый акцент моих минских друзей. Сижу хмельным и счастливым на залитой желтым фонарным светом кукурузе брусчатки, лечу вниз по обмерзшей Гончарке промеж деревьев, изучая пятой точкой рельеф киевской истории, кружусь в танце со случайной знакомой подле исторического музея под вальс-бостон, взлетаю по ветхим лестницам мастерских и мелкают перед глазами пятна маслянной краски и кривая расческа торцов спящих ночью картин. Выпав из кабриолета парю вверх над залитой летним солнцем улицей в окружении белого облака, в черном фраке то постукивая тростью по стертным камням, то трубя в горн пенного веселья. Я могу продолжать еще и еще, доставая яркие и радостные открытки из альбома моей памяти. Вот еще - пью согретую нагрудным карманом мадеру, жмурясь от червоного заходящего солнца, а и вот еще - покупаю черный плащ фабрики, которой больше нет, на втором этаже магазина, которого больше нет, который был в здании, которого больше нет, который стоял на Андреевском, котор...
Изгиб этой улицы - это улыбка Киева, в которой только что выбили два зуба и обезумевший от горя язык судорожно скачет по рту, проваливаясь в кровоточащие лунки и ранясь о торчащие осколки того, что только что стало памятью.
|
||||||
Были, конечно, и фигуры похлеще меня, с ампутированной при рождении совестью и купированным чувством стыда. Но рудиментарная животность по мере взросления привела их туда, где место диким зверям в человеческом обществе. В клетки человеческого зоопарка. Если ранее они не сгрызли друг друга в экстазе эволюционного первенства. С тех милых и романтических времен, дневник остается для меня средством сбора внешних мнений о моих поступках и талантах - бурных оваций и стимулирующего свиста, но никак не рекламным роликом размера внутреннего мира и несгибаемости самомнения. И если озабоченный своим одиночеством антихолмс наперевес с индуктивной лупой вздумает выискивать глубоко личное и сокровенно-интимное в моем дневнике, то он безусловно найдет следы работы моего аппарата по переработке внешнего мира, в высокодисперсно переваренных, выделенных и продавленных сквозь трафарет русского шрифта впечатлениях.
|
||||||
